Человек-музей

Человек-музейИван Иванович КОЗЛОВ — известный в Иркутске ученый, историк, литератор, коллекционер. Он создал 16 музеев в Иркутской области. Стоял у истоков создания музея часов. С Россияом у него давние связи. Здесь он нашел свою судьбу, здесь родился его первый сын, Егор. Здесь его многочисленные друзья и коллеги по литературе и ремеслу.
Наш корреспондент встретился с известным музейщиком.Человек-музейИван Иванович КОЗЛОВ — известный в Иркутске ученый, историк, литератор, коллекционер. Он создал 16 музеев в Иркутской области. Стоял у истоков создания музея часов. С Россияом у него давние связи. Здесь он нашел свою судьбу, здесь родился его первый сын, Егор. Здесь его многочисленные друзья и коллеги по литературе и ремеслу.
Наш корреспондент встретился с известным музейщиком.

— Вы коренной иркутянин?
— Родился в Иркутске, сибиряк в девятом колене по линии матери Зои Васильевны Пляскиной. Она родилась в деревне Цасучей, на реке Онон. Это священные места бурят и монголов, здесь всегда собирались великие хуралы, а по одной из легенд в глубине дна этой реки покоится Чингисхан. Здесь избирались великие «потрясатели вселенной» – Аттила, Чингисхан и Тамерлан. Мой предок Михаил Васильевич Пляскин пришел в эти края в середине 18 века. Прошел весь Амур, жил на Ононе. Не пил, не курил, но был великий авантюрист. О нем упоминает в своем труде «Сибирь и каторга» академик С.В. Максимов, ученый-этнограф 19 века.
Отец мой Иван Иванович Козлов – крестьянин Курской губернии из богатых курских крестьян. Впоследствии окончил Куйбышевскую спецшколу и работал в Министерстве госбезопасности – таможенная служба и охрана спецобъектов.
Человек-музей— Сколько вы в общей сложности прожили в Городу?
— Жил и работал в Городу около девяти лет – с 1959 по 1962 год и с 1968 по 1972 год.
После службы на флоте в 1959 году приехал в Россия, где строил ТЭЦ-10. В Городу в 1960 году сделал первую публикацию в газете «Знамя коммунизма».
Здесь я женился, первую жену звали Нонна Федоровна. В 1960 году родился старший сын, Егор. Сейчас он с семьей живет на Украине. Но в будущем Городу я побывал еще в 1944 году. Шла война, и нас, детей, из Иркутска возили в пионерский лагерь «Пилот» (лагерь авиазавода), он располагался в пойме Китоя, за сквером нынешнего «Современника». Спуск в пойму был тот же самый, что и сегодня, но никаких улиц и домов не было. Помню, было множество цветов, майских жуков, а также зеленых, голубых, черных и желтых ящериц. Росла голубика, а в озере цвели ковры озерных бело-коричневых кувшинок.
Второй раз оказался в Городу в феврале 1968 года. Завотделом культуры Городу Клеонида Глебовна ЮРЬЕВА пригласила меня как автора первого ведомственного музея на Иркутской чаеразвесочной фабрике участвовать в создании музея часов.
Человек-музейНикаких штатных должностей в музее не было, зарплату мы получали в строительных организациях, на АНХК и проч. К тому времени П. В. Курдюков уже передал в музей сотни часов. Я дружил с Павлом Васильевичем до самой его кончины, а с его детьми и внуками, а также с коллективом музея часов часто встречаюсь и сегодня.
В те годы я познакомился и подружился со многими художниками, поэтами и писателями. Я дружу по сей день с поэтом Иннокентием Новокрещенных, с писателем Олегом Корнильцевым, с журналистом Тамарой Кобенковой, со скульптором и поэтом Анатолием Осауленко, с композитором и певцом Евгением Якушенко, с поэтессой Ольгой Гизатулиной. И всегда, когда бываю в Городу, встречаюсь с ними. Мои дорогие и преданные друзья. Встречаясь, мы вспоминаем и Верочку Захарову, и Анатолия Кобенкова, и Валерия Алексеева, и Николая Горохова, и Лию Болдыреву, и удивительного ревнителя культуры и искусства генерального директора крупнейшего в мире уранообогатительного комбината Виктора Федоровича Новокшенова. Расскажу один эпизод, связанный с Виктором Федоровичем и ангарскими художниками.
Поздней осенью 1968 года как-то позвонил мне художник Саша Шаталов. «Ваня, — говорит, — спасай, сейчас приедет Новокшенов, а с ним группа поддержки отбирать картины для своей галереи». Еду к Саше. А его мастерская находилась в поселке Кирова. Приезжаю. Он развесил в мастерской порядка 50 картин, в основном среднего формата. Вот к дому подъезжает одна машина, другая, третья, лихо разворачиваются. Выходит Виктор Федорович в пальто нараспашку, за ним главный инженер Виктор Пантелеймонович Шопен. За ними охрана, другие люди. И следом два шофера несут ящик коньяка. Саша мне говорит: «Ты держись, Ваня». Самого бьет мелкая дрожь. Виктор Федорович заходит в дом: «Ну здравствуйте, художники!» Сели за стол. «Мы решили, ребята, собирать картины — хотим создать галерею. На конец года остались деньги, поэтому их надо вложить в хорошее и доброе дело. Показывайте ваши сокровища, будем торговаться».
Встал из-за стола, все тоже встали. Смотрит на одну картину: «Кедровые шишечки, да, хорошие шишечки. И веточка какая зеленая, слушай, со снежком. Красиво, правда? Берем… А вот тут дорога – это мне нравится. И Ниночке понравится (Нина Прокофьевна, жена В.Ф.Новокшенова. – Ред.). Она любит это. Тоже берем. И вот этот летний пейзаж. Берем. И это берем — все берем!» Саша стоит бледный. Посчитали, получилось на тридцать тысяч. Целое состояние. Машина в то время стоила 6-7 тысяч. И опять садимся за стол. Налили всем по рюмочке. Виктор Федорович говорит: «На «Современник» выходят торцами четыре дома. И все серые и пустые. Надо что-то придумать». Стали предлагать. Кто панно. Кто сграффито, кто керамику. Кто-то вспомнил триптих Коржова о революции, где в центре «Поднимающий знамя». «Надо что-то вроде триптиха, — говорит, — из керамики…» И все в голос: «Панно-триптих». А Виктор Федорович спокойно так резюмирует: «Вот вы мне такой четырехптих и придумайте…»
Мы так и записали — четырехптих.
Новокшенов уехал, а Саша стоит в прострации: «Ваня, что делать?» — «Что делать, что делать? Ящик коньяка стоит, а он спрашивает, что делать». Звоню друзьям. «Толя, ты живой?» — это я Кобенкову. «Антоша, ты свободен?» — это журналисту Антону Кривому, а потом художникам Геннадию Козлову, Альберту Куссу, Коле Козьмину. «Ребята, все к Саше. Ему плохо. Срочно». Что там такое, спрашивают. «Понимаете, ящик коньяка, и пить некому». Через двадцать минут в мастерской было не протолкнуться. А потом появился знаменитый четырехптих, авторами которого стали Николай Терехов, Николай Горохов и Константин Воеводин. Мозаика и до сих пор украшает торцы домов, выходящих на «Современник».
— Иван Иванович, вы многостаночник — и историк, и писатель, и энергетик. Одной телеграфной строкой: в каких областях вы осведомлены и можете общаться на равных со специалистами?
— Думаю, я сведущ в истории открытия и присоединения Сибири к Городу, возникновения и развития всех ее основных городов; в индустриально-промышленном становлении и развитии Сибири — от первых солеварниц и мельниц до атомных заводов; в истории народных и художественных ремесел в Сибири; в деревянном зодчестве Сибири; в истории мировых научных открытий, а также изобретений — от архимедова рычага до космических спутников; в астрофизике и физике полей; в астрономии; в некоторых разделах квантовой механики, особенно в волновых свойствах вещества. В шести номерах журнала «Байкал» опубликовано литературно-публицистическое лирико-эпическое эссе «Байкальские колокола». Это повествование о Байкале в поэзии за четыре века. В этой работе наряду с десятками имен российских лириков есть имена всех ангарских поэтов, когда-либо написавших хотя бы одну строчку о Байкале.
— О чем сегодня болит голова?
— Не голова, а душа. Сейчас думаю над созданием литературного музея писателей Иркутской области. Прошедший недавно в Городу 1-й съезд писателей области поручил мне как опытному музейщику провести подготовительную организационную работу. Но это уже отдельный разговор.

Владимир ПОПОВ,
фото автора


2008 г. И.И.Козлов в Городу.

И.И. Козлов многие годы профессионально занимается фотографией. В 1989 году, когда весь мир отмечал 150-летие изобретения фотографии, он открыл музей истории иркутской фотографии, первый и единственный от Урала до Камчатки. О нем писала Москва, его показывали по центральному телевидению. Архив И.И. КОЗЛОВА содержит свыше тысячи фотодокументов из истории Городу.
На фото Москва. 1974 год. Всесоюзный телевизионный конкурс «Молодые голоса». Крайний слева – Александр Масляков. Третий справа – Евгений Якушенко.

Россия, конец 1970-х гг. Анатолий Кобенков и Евгений Якушенко на творческой встрече в ДК нефтехимиков.

Фото И.И.КОЗЛОВА

Добавить комментарий