Дети достаются нам слишком легко

Дети достаются нам слишком легкоСтранная пошла мода – делать реалити-шоу из своей семейной смерти. Разводятся люди, делят ребенка и выносят все страсти на широкую улицу. Пресса активно обсуждает такие вопросы, и неудивительно – читателю и зрителю всегда интереснее наблюдать чужие семейные проблемы, нежели решать свои. Поэтому история русской мамы и французского отца до сих пор не утихла. Особенно если учесть, что эту тему развили и ангарчане Роман ЛУЗГИН и Евгения КЕЛЛ, превратившие в шоу рядовой судебный процесс по восстановлению материнских прав.
Что происходит с родителями и детьми? Мы решили поговорить об этом с мудрым человеком в белом халате, мужем, отцом троих детей, главным врачом Дома ребенка Борисом ГНЕУШЕВЫМ.Дети достаются нам слишком легкоСтранная пошла мода – делать реалити-шоу из своей семейной смерти. Разводятся люди, делят ребенка и выносят все страсти на широкую улицу. Пресса активно обсуждает такие вопросы, и неудивительно – читателю и зрителю всегда интереснее наблюдать чужие семейные проблемы, нежели решать свои. Поэтому история русской мамы и французского отца до сих пор не утихла. Особенно если учесть, что эту тему развили и ангарчане Роман ЛУЗГИН и Евгения КЕЛЛ, превратившие в шоу рядовой судебный процесс по восстановлению материнских прав.
Что происходит с родителями и детьми? Мы решили поговорить об этом с мудрым человеком в белом халате, мужем, отцом троих детей, главным врачом Дома ребенка Борисом ГНЕУШЕВЫМ.

Разговор шел во время приема, ведь Борис Павлович не только начальник учреждения, но еще и практикующий детский хирург. Он ведет прием в детской поликлинике и называет это «рукоприкладством». За время нашего разговора он подписал четырем малышам допуск в детский сад, перевязал палец, на котором разгневанный кот оторвал ноготь, и запретил подростку ехать на первенство Городу по греко-римской борьбе, потому что у него еще не зажили послеоперационные швы.
— Бедный ребенок! И так беда – мама с папой вместе не живут, так еще и выбирать из двух родителей приходится. Отчего мы не ценим детей, не бережем их нервы? Думаю, из-за того, что они слишком легко достаются. Сколько женщин рожают оттого, что «так получилось», «пришла пора», «не аборт же делать», «родители просят внуков». Зачатие происходит между обильными возлияниями, а то и во время них. Очень многие беременные женщины и не думают отказываться от вредных привычек – беременность ведь не болезнь. Родила и дальше пошла себе по жизни, сдала бабушкам, в ясли, на продленку. Рождаются дети не вымоленные у Господа бессонными ночами, не выстраданные в очередях по медицинским учреждениям, и родительское отношение к ним легкое – само вырастет, не первое дитя и не последнее. Очень безответственная позиция.

— Общество привыкло к тому, что для ребенка лучше плохая мать, чем хороший отец. А вы как думаете?

— В этом случае лучше спросить самого ребенка. Ну и посмотреть на материальную сторону: если мать не работает, не может обеспечивать ребенка, не имеет собственного жилья, о чем тогда речь? На что она рассчитывает, на алименты? Тогда разумнее отдать ребенка на воспитание отцу. А если и у него ни кола, ни двора – пусть лучше ребенка государство обеспечит.

— Вы много видите матерей, которые осознают ошибки молодости и возвращаются за детьми после определения их в ваше учреждение?

— Я недавно работаю в этой сфере, поэтому у меня пока скромный опыт. У нас 126 воспитанников, и только две матери действительно попали в тяжелую ситуацию. Две студентки техникумов в 17 лет «залетели» по глупости, обе не замужем, нужно доучиться, вот временно и пристроили детишек к нам. Но не отказались от них, навещают. Остальных матерей мы не видим, и счастье, если мы о них вообще что-то знаем. И это несмотря на то, что непосредственно детей к нам уже много лет не подкидывают, как было раньше. Теперь предпочитают их или на помойках оставлять, или еще в родовом кресле отказываются. Хоть бы раз с биологической матерью воспитанника поговорить, это даст хоть какую-то картину о наследственности ребенка.

— А наследственность больше всего волнует усыновителей?

— Российских – да. Стоит только произнести, что ребенок рожден ВИЧ-инфицированной матерью, как к нему тут же у потенциального усыновителя теряется интерес. Менталитет у нас еще дикий, люди не понимают, что перинатальный контакт – это еще не диагноз, а только подозрение! Ведь почти у всех таких детей со временем все становится в порядке и первоначальный диагноз снимается. А вот усыновителей из-за границы здоровье ребенка не волнует. Там медицина совершенно на ином уровне, и я счастлив за наших детей, усыновленных иностранцами. Наши сотрудники до сих пор вспоминают теперь уже американскую девочку, которую приемные родители несколько лет назад привезли в наш Дом ребенка, чтобы показать, откуда она родом. Была инвалидом, а сейчас здорова, нормальна, талантлива, чемпионка по плаванию.

— Но ведь страшно взять на себя ответственность за человека, если не знаешь, какие у него были биологические родители. Гены ведь пальцами не раздавишь?

— Не согласен! Здесь все зависит от возраста ребенка, которого усыновляют (чем раньше, тем лучше), и от ваших воспитательных усилий. Дети как пластилин, лепи из них что хочешь, и никакие дурные гены даже головы не поднимут! А вот те, кому не повезло с усыновлением и правильным воспитанием, разводят целые династии. Я знаю ребенка, который уже в третьем поколении наш пациент.

— Как вы относитесь к суррогатному материнству?

— В нашей стране это дело еще долго не будет развито, потому что русские люди морально к этому не готовы. Суррогатной матерью может быть только здоровая женщина, у которой при этом с мозгами все в порядке. А если это так, то выношенного ребенка она запросто может и не отдать! И никаких законов у нас нет, чтобы эту морально-этическую проблему обуздать.

— Вы когда-нибудь наблюдали в своих стенах «индийское кино» с умопомрачительными разоблачениями?

— Да, видел, только в отличие от индийского кино у нашей истории был плохой конец. У нас один ребенок-переросток, все дети находятся в Доме ребенка до четырех лет, а ему уж пятый пошел. И выяснилась такая вещь: ребенок родился с врожденным уродством, был не жилец, и его мать выписалась из роддома в полной уверенности, что ребенка потеряла. А медики принялись его выхаживать, сделали несколько сложнейших операций, и ребенок выжил! Когда родители узнали, что их четырехлетний сын жив, они были в шоке. Конечно, мы не тешили себя надеждой, что его заберут в семью с такими патологиями, ведь за это время они родили себе здорового малыша. Но все равно грустно.

— А зачем выхаживать ребенка, если он не жилец и будет глубоким инвалидом?

— Врач – не Господь Бог. Он не вправе решать, оставлять ли жизнь этому человеку. Если он может его спасти, то должен это сделать. А там уж как Бог даст.

Инна РУКОСУЕВА,
фото Николая СТЕРНИНА

Добавить комментарий