Страшнее Чернобыля

Страшнее ЧернобыляСначала надо умереть, чтобы тебя признали пострадавшим

6 октября 1988 года Николая ХАРИНА, старшего прораба ангарской организации «Востокхиммонтаж», отправили в месячную командировку на Чернобыльскую АЭС ликвидировать последствия аварии. В то время все знали о радиации, но 47-летний мужчина поехал без опаски. Прежде всего потому, что воспитывал двух детей, так что копейка лишней не была. А еще он был коммунистом и не мог не выполнить решение партии, которая сказала: “Надо!”Страшнее ЧернобыляСначала надо умереть, чтобы тебя признали пострадавшим

6 октября 1988 года Николая ХАРИНА, старшего прораба ангарской организации «Востокхиммонтаж», отправили в месячную командировку на Чернобыльскую АЭС ликвидировать последствия аварии. В то время все знали о радиации, но 47-летний мужчина поехал без опаски. Прежде всего потому, что воспитывал двух детей, так что копейка лишней не была. А еще он был коммунистом и не мог не выполнить решение партии, которая сказала: “Надо!”

В Чернобыле Харин работал в самом пекле — на разрушенном 4-м блоке АЭС. Когда пришло время уезжать, из Городу сообщили, что замены ему найти не могут. Так, вместо одного срока Харин отработал два – с 6 октября по 26 декабря 1988 года, получив дозу в 9,6 рентген. Как сейчас понимает Николай Александрович, на самом деле доза была гораздо выше: когда специалисты проверяли на радиацию матрасы, на которых спали чернобыльцы, те буквально звенели, и их тут же выбрасывали. А человека ведь не выбросишь. Врачи просили у чернобыльцев прощения, говорили, что им запрещено ставить реальную дозу облучения.
Вернувшись домой, первое время Николай Александрович держался молодцом, думал, что обошлось — в Чернобыле он получил только ожог глаз. Харин не подозревал, какой сильный удар получил весь его организм. Здоровый и крепкий мужчина начал болеть: сильные головные боли, постоянно прыгающая температура тела, плохая кровь. Он наблюдался в центре иммунологии, где после возвращения с ЧАЭС стоял на учете, по нескольку раз в год лежал в больницах. Но работал — надо было поднимать детей. После Чернобыля Харин работал прорабом 10 лет. В 1998 году его здоровье пошатнулось настолько, что мужчина получил инвалидность 3-й группы. Но по общему заболеванию. Напрасно он доказывал, что его болячки появились не вчера, а 10 лет назад, и у них одна-единственная причина — радиационное облучение в Чернобыле. Через год, пройдя все необходимые процедуры, Харин получил вторую группу инвалидности – нетрудоспособную. При этом медики дали заключение, что его увечье напрямую связано с аварией на ЧАЭС. Но спустя 5 лет Российский межведомственный экспертный совет (Москва) дал другое заключение — инвалидность Харина с ликвидацией не связана. Дело в том, что перечни заболеваний, которые связаны с последствиями чернобыльской катастрофы, без конца менялись. Российский совет взял свежий перечень, в который входили только онкологические заболевания. А так как Харин, к счастью, раком не болел, а имел букет других заболеваний, то его инвалидность автоматически переставала зависеть от Чернобыля.
Николай Александрович до сих пор не понимает позицию медиков:
— Алла Пугачева получила удостоверение чернобыльца, только один раз на несколько часов съездив в Чернобыль. Причем побывала не на ЧАЭС, а далеко от нее.
Или другая интересная деталь — вместе со мной на ликвидации аварии был мой коллега Виктор, мужчина покрепче меня и на 6 лет моложе. После Чернобыля у нас одинаковые диагнозы, но инвалидность Виктора медики связали с работой на АЭС, а из моей биографии Чернобыль напрочь вычеркнули.

По закону “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на ЧАЭС” Харин пользовался льготами и получал денежные выплаты, необходимые прежде всего для поддержки пошатнувшегося здоровья. Как инвалид второй группы до 2005 года мужчина получал чернобыльскую пенсию 3880 рублей (возмещение вреда – 3450 рублей и компенсация на продтовары – 330 рублей) и ежегодную компенсацию за вред здоровью – 550 рублей. Но с июня 2005 года ангарский департамент соцзащиты этих выплат его лишил, оставив только ежемесячные 220 рублей и ежегодную компенсацию в размере 330 рублей как участнику ликвидации аварии на ЧАЭС, но не как инвалиду-чернобыльцу.
Харин обратился в суд, просил департамент соцзащиты восстановить ему статус инвалида Чернобыля, возобновить положенные выплаты. Как рассказывает Светлана, дочь Харина, соцзащита отмахивалась от него:
— На одном из заседаний суда, где я представляла интересы отца, чиновница заявила: «Тех, кто действительно был в Чернобыле и действительно пострадал, сейчас в живых уже нет».
В иске Николаю Александровичу отказали. Областной суд оставил в силе решение городского суда. Но 28 апреля 2008 года суд надзорной инстанции отменил судебные решения как городского суда, так и областного. Отменил потому, что два межведомственных экспертных совета — новосибирский и московский — дали разные заключения о причине инвалидности одного человека. В этом случае суд должен был назначить повторную экспертизу у другого эксперта. Дело направлено на новое рассмотрение в ангарский городской суд. Заседание суда состоится в январе 2009 года.
Николай Александрович Харин уверен, что ему удастся доказать очевидное — он стал инвалидом после Чернобыля. К счастью, ликвидаторов поддержал Верховный суд РФ. Так, разбирая жалобу чернобыльца, которому отказывались выдать удостоверение инвалида вследствие чернобыльской катастрофы, суд в своем решении от 15 ноября 2002 года указал, что если инвалидность была установлена по старому перечню (как это случилось у Харина), то “утверждение нового перечня заболеваний не может повлечь пересмотра результатов ранее проведенного освидетельствования”.

Ольга КРАСНОВА

В июле 2008 года Игорь Есиповский, губернатор Иркутской области, вручил Николаю Харину медаль “Чернобыль 1986-2006 год”. При этом обещал разобраться, где задержалась юбилейная медаль и почему ликвидатор Чернобыля три года вынужден доказывать в суде свою инвалидность.

Добавить комментарий