Острова раздора

Календарь на службе дипломатии

Если Москва и Токио и правда собираются решить территориальный спор о принадлежности Южных Курил, то сейчас вроде как самое время это решение активно искать. С одной стороны, к этому подталкивает выборный календарь в обеих странах. Синдзо Абэ должен покинуть свой пост в сентябре 2021 года, войдя в историю как правитель Японии, пробывший у власти наибольший срок за последние 150 лет. Путин в прошлом году триумфально переизбрался на новый срок, после истечения которого в 2024 году должен будет покинуть Кремль, если придерживаться Конституции.

Именно это пересечение календарей подталкивает команду Абэ к действиям. Премьер, недавно вновь поклявшийся на могиле своего отца, бывшего главы МИД Японии, делать все возможное для заключения мирного договора с Россией, убежден, что если Москва и Токио и смогут договориться, то именно благодаря политической воле двух стоящих сейчас у руля правителей. Путин же, если и правда хочет войти в историю как оформитель границ земли русской (правда, с оговорочкой по Крыму и Грузии), тоже должен использовать нынешний момент.

Не меньшую роль играет и глобальный геополитический расклад, из-за которого обеим странам есть смысл поскорее нормализовать отношения. Япония обеспокоена стремительным сближением России и Китая при растущей асимметрии между ними и хотела бы откатить уровень этого сотрудничества к докрымскому периоду. Еще один повод для беспокойства Токио — все меньшая предсказуемость США, главного внешнеполитического партнера и гаранта безопасности. Москва же, несмотря на объективный и неизбежный после присоединения Крыма дрейф в крепкие объятия Пекина, не хотела бы попадать в чрезмерную зависимость от китайских товарищей, а потому альтернативные партнеры ей нужны — и в Азии, и глобально. Япония давно претендует для России на роль, по выражениюДмитрия Тренина, «Германии на Востоке». Главное препятствие на этом пути — как раз вопрос о принадлежности Южных Курил.

Учитывая эти внутренние и внешние расклады, в ноябре прошлого года на Восточноазиатском саммите в Сингапуре Путин и Абэ условились начать переговоры по мирному договору, опираясь на Московскую декларацию 1956 года. Схема компромисса, который позволил бы решить территориальный спор, выглядит примерно так. Япония и Россия подписывают мирный договор, в котором Токио признает итоги Второй мировой войны, а значит, и территориальные права РФ на все четыре острова Южнокурильской гряды, после чего остров Шикотан и гряда Хабомаи передаются Японии в качестве жеста доброй воли. Оставшиеся два острова, Кунашир и Итуруп, остаются российскими, но на них действует особый визовый режим для японцев и ведется совместная хозяйственная деятельность. В результате Россия получает приток японских инвестиций и технологий, хотя с передачей островов это увязываться не будет.

В идеальном мире, где царствует стратегическая логика, этот компромисс выгоден и России, и Японии. Но в реальном мире схема неизменно разбивается о несколько препятствий, которые именно сейчас выглядят все менее преодолимыми.

Отдать нельзя передать

Команда Синдзо Абэ пытается активно изменить японское общественное мнение по вопросу «северных территорий», и, как показывают ноябрьские опросы газеты «Майнити», ей это даже удается: 55% японцев поддерживают схему решения спора, продвигаемую премьером, а против выступают 27%. Казалось бы, отличный фон для смелых политических шагов. Но дьявол кроется в деталях. Дело в том, что схема, которую Абэ и его советники пытаются продать населению, выглядит так: Япония получает два маленьких острова и эксклюзивные права на безвизовое посещение и хозяйственное освоение (вместе с россиянами) Кунашира и Итурупа, а в обмен лишь подпишет мирный договор. Символические требования в отношении двух крупных островов Япония не снимет, что позволит стране не потерять лицо. Единственное, что об этих требованиях не будут слишком часто и громко вспоминать. Таким образом, и журавль национальной гордости будет гордо реять в небе, поскольку от своих территориальных претензий Токио совсем не откажется, но и шикотанско-хабомайская синица окажется в руках вместе с кунаширско-итурупскими гребешками и крабами. Честно начать готовить общественное мнение к тому, что с мечтой об Итурупе и Кунашире как части японской территории придется навсегда попрощаться, Абэ не готов.

Но этот подход для России совершенно неприемлем. Уж если решать территориальный спор и закрывать пограничный вопрос, то навсегда, а не с возможностью обострить его в любой момент. Именно поэтому в качестве предварительного условия Россия называет признание Японией итогов Второй мировой войны, включая, разумеется, суверенитет России над всеми четырьмя островами. Именно этот пункт на протяжении последнего месяца с разной степенью дипломатичности озвучивает глава МИДа Сергей Лавров. И если насчет Шикотана и Хабомаи Кремль, возможно, готов при определенных обстоятельствах подумать (хотя и тут уверенности нет, поскольку многие российские чиновники и особенно военные против передачи каких-либо территорий в принципе), то Кунашир и Итуруп, обустроенные, заселенные и обеспечивающие России контроль над Охотским морем, никто отдавать точно не собирается.

Пункт о безоговорочном признании российского суверенитета над островами настолько важен, что российские дипломаты любят объяснять, почему в случае, если ситуация все же решится на основе декларации 1956 года, Москва маленькие острова не «вернет», а именно «передаст»: «вернуть» можно только что-то чужое, а Хабомаи и Шикотан наши, так что мы их, если что, именно передадим — как жест доброй воли.

Чтобы понять, как подобные мелочи могут влиять на процесс переговоров, достаточно посмотреть на безрадостные попытки Москвы и Токио создать условия для совместной хозяйственной деятельности на Южных Курилах. Договорившись об этом в принципе в конце 2016 года, стороны уже два года не могут начать вместе выращивать гребешков или производить электроэнергию из ветра. Причина — в юридической базе для работы. Допустим, если совместная деятельность на одном из островов будет предполагать совместное потребление российскими и японскими рыбаками водки и саке, после чего они вступят в практическую дискуссию о преимуществах дзюдо и самбо и нанесут друг другу увечья. Какие органы правопорядка будут утихомиривать драчунов? Какой суд будет разбирать дело о побоях? В какой бюджет будут платиться штрафы? Кто будет сертифицировать и лицензировать выращенных совместно гребешков? Ответы на эти вопросы юристы пытаются найти уже не первый месяц, и пока без особых результатов.

Без решения этой дипломатической головоломки никакой прогресс невозможен. Но даже если удастся найти формулу, которая устроит и государство российское, и японский народ, эту формулу предстоит объяснить народу русскому. Ведь, согласно опросам Левада-центра, число сограждан, которые выступают резко против передачи Японии каких-то островов, после развала СССР никогда не опускалось ниже 70%. Чтобы попробовать изменить этот устойчивый консенсус, особенно в условиях падения путинского рейтинга по итогам пенсионной реформы, Кремль должен будет очень четко объяснить, что именно Россия получит взамен. А вот с этим как раз большие вопросы.

Источник: inosmi.ru